|
Страница 1 из 4
Изображение медведя — всемирно известная эмблема России. Этот могучий, внешне добродушный и неуклюжий, а в действительности хитрый, осторожный и ловкий зверь издавна почитался русскими людьми как священный прародитель, обладавший сверхъестественными способностями наделять поклонявшихся ему «потомков» здоровьем и плодородием.
Культ медведя начал формироваться в первобытную эпоху. Для охотников среднего палеолита, живших на территории Центральной и Восточной Европы, включая Кавказ, добыча этого животного была большой удачей, потому что его мясо, жир и мех на долгое время обеспечивали всех обитателей стоянки калорийной пищей и тёплой одеждой. Поэтому соплеменники считали медведей тотемными животными, спасающими их от холода и голодной смерти. Чтобы задобрить клыкастых «пращуров» и дать им возможность возродиться, удачливые охотники в ритуальные дни пробирались в труднодоступные пещеры и здесь особым образом захоранивали головы и лапы убитых ими зверей: их помещали в скальных уступах, сверху плотно закрывали тяжёлой плитой или бережно окружали камнями.
Тогда же, в период палеолита, возник культ мохнатого хищника у племён Сибири и Дальнего Востока. У гиляков, орочей, ульчей, айнов он сохранился до ХХ века. Эти народы называли священное животное «стариком», «дедом» и чествовали его на «медвежьих праздниках», которые представляли собой комплекс архаичных обрядов, связанных с добычей зверя-предка и принесением его в жертву богам [1].
Верования древних охотников унаследовали индоевропейцы, населявшие Европу в V–IV тысячелетии до н. э., и их потомки — хетты, греки, германцы, ранние славяне и другие древние народы. Некоторые племена Причерноморья и Кавказа, выделившиеся из индоевропейской языковой общности, поклонялись богине Медведице. Медведя считали постоянным спутником древнегреческой богини-охотницы Артемиды, «Великой Матери», дарившей людям и животным плодородие, культ которой был распространён в Аркадии и Малой Азии. Здесь жрицы в её честь облачались в медвежьи шкуры и подражали повадкам священного зверя. Греки также собирались на «медвежьи праздники», называвшиеся komoedia, которые впоследствии переродились в комедии. Воины — этруски, хетты, готы исполняли ритуальные боевые пляски в медвежьих шкурах и масках. Кельты приносили жертвы богине Dea Artio, которую изображали с медведем.
Индоевропейцы и их потомки считали косолапого хищника культовым существом, оплодотворявшим травы и деревья, вызывавшим появление и рост урожая, поэтому его первоначальное настоящее наименование табуировалось. О животном говорили, характеризуя его внешние признаки или пристрастие к сладким продуктам. Например, в древних верхненемецком, английском и исландских языках этот зверь обозначен словами «bero», «bera», «bjorn» от индоевропейского *b[h]er – «коричневый»; славяне называли его «медведь», «medved», то есть «поедатель меда» [2].
Наиболее широко культ медведя был распространен в германо-балто-славянском ареале. Здесь человекоподобный хищник признавался могущественным властелином чужого и страшного лесного мира, плотным кольцом окружавшего небольшие родовые поселки местных жителей. По мнению некоторых ученых, язычники воспринимали его как посланника грозных богов Перуна и Велеса или даже самого Громовержца, явившегося к ним в зооморфном облике.
В русских народных сказках, запечатлевших образы животных – покровителей восточных славян, медведь олицетворяет мощное мужское репродуцирующее начало. Он побеждает смерть, созидает жизнь, защищает поклоняющихся ему людей и побуждает их к сексуальной активности. Медведь помогает Ивану-царевичу уничтожить злобного Кощея – воплощение зимы, бессилия, старости и смерти и освободить похищенную им молодую жену победителя – Василису Премудрую. В другой сказке Медведица дает Ивану-царевичу молоко и медвежонка, с помощью которых он убивает Змея Горыныча.
Хорошо известны сказки о девушках, заблудившихся в лесу и оказавшихся в логовище медведя или унесенных им в свою берлогу для зачатия детей. В одной из них «собрались девки, пошли за ягодами и зашли в такой дремучий лес, что ни зги ни видать. Глядь – стоит в лесу избушка, вошли в избушку, а там на столбе медведь сидит. «Здравствуйте, красны девицы! – сказал медведь. – Я вас давно жду…»» Медведь отпустил девок домой, а Репку у себя оставил… прожил медведь с нею близко года; Репка забрюхатела». В положенный срок она «родила сына – половина человечья, половина медвежья; окрестили его и дали имя Ивашко-Медведко». Не менее выразительна заветная сказка о том, как медведь «боролся» с бабой, «ухватил» ее «в лапы да как ударит ее об земь – она и ноги кверху задрала». В этот момент Топтыгин с ужасом обнаружил «дыру большущую» и понял, что он «разорвал» бабу. Язычники-славяне верили, что от связи с медведем рождались чудо-богатыри, может быть, не очень сметливые, но, подобно отцу, сильные и удачливые [3].
Сказочные сюжеты перекликаются со святочными и свадебными обрядами русского народа, также имеющими древнее происхождение. В некоторых местностях России в праздничные зимние дни парни, ряженные медведями, катали – «комкали» - девушек по соломе. Таким магическим способом они вызывали будущий урожай, приплод у скота и напоминали небесным силам о желании влюбленных вступить в брак и обзавестись детьми. О предстоящих свадьбах сообщал персонаж шпроко распространенной святочной песни:
Медведь-пыхтун
По реке плывет,
Кому пыхнет на двор,
Тому зять во терем.
На традиционных свадьбах, желая новобрачным чадородия, родственники и гости называли их медведями. В XVIII веке беременные русские женщины верили в примету: если лохматый зверь брал из их рук хлеб, значит, должен был родиться мальчик, если он при этом фыркал и рычал – девочка [4].
Женолюбивый Косолапый представлялся мужчинам серьезным соперником, поэтому охота на него приобретала эротический оттенок. Восточнославянский охотник, убивший или приручивший сладострастного хищника, воспринимался как настоящий герой, он вызывал гордость сородичей и восхищение соплеменниц.
|
