Мандзяк Алексей Степанович, кандидат исторических наук 

(перевод с украинского - Мискин Р.В.)
 

Представьте себе, что на площадь выходит пьяный человек и, ни одного раза не упав, вытанцовывает гопака или казачка. Для тех, кто никогда не видел этих танцев, объясняем: это равнозначно тому, если бы на соревнованиях по гимнастике хорошо захмелевший спортсмен безукоризненно, как говорится, на десять баллов, исполнял программу высочайшей сложности. А именно такую ловкость демонстрировали казаки, опришки и другие мастера украинской воинской культуры, когда после неслабого «возлияния» без всяких проблем исполняли свои насыщенные акробатическими прыжками, присядками, перебежками и т.д. боевые танцы, трудные даже и для трезвого человека…

Это наводит на мысль: «А что, если казаки и другие наши воины-танцоры специально использовали алкоголь для усовершенствования и максимального раскрытия своих физических и психических качеств? Ведь такая практика в прошлом существовала в боевых искусствах многих народов, а сейчас и поныне наблюдается в Восточной Азии?..»

Сразу же предвижу протест: боевые искусства – это спорт, а спортсменам слишком крепкие напитки противопоказаны. Правду некуда девать – спортивный аспект здесь, безусловно, есть, и все же это не спорт, не физкультура, а именно искусство, практика, жизненно необходимая методика боя. Ведь спортсмен только демонстрирует возможности человеческого организма, и самое худшее, что его ожидает (кроме, конечно, тяжелых травм), - это психологическая горечь поражения. Спортсмен соревнуется за призовые места, кубки, медали, деньги, аплодисменты зрителей и так далее, а боец обороняет свою Отчизну, соотечественников, свою семью, в конце концов – себя, и главный «приз» здесь – жизнь его самого и жизнь его соратников. Чтобы выиграть этот «приз», одной только технической подготовки очень мало: в смертельном поединке решающее значение имеют высокий дух и пограничное напряжение всех жизненных сил. Так что еще в седой древности бойцы разных народов с целью достижения неукротимой боевой ярости и максимального раскрытия своих физических кондиций употребляли разнообразные крепкие напитки. Поскольку это нередко было весьма распространенным явлением, то указанные напитки и другие стимулирующие средства можно смело называть одним из существенных составляющих стародавнего воинского дела.

Лично я не вижу, чем в этом отношении воинственные предки украинцев отличались от других этносов. Кроме того, алкоголь считается важным компонентом мировой и региональной продуктовых культур и традиций, и было бы просто удивительно, если бы гедонистически настроенные украинцы, которые никогда его, как известно, и не стыдились, не использовали б его в тренировочно-состязательной сфере.
 
Одним из самых крепких и самых любимых среди алкогольных напитков (пиво, вино и т.д.) у украинцев, как и у других восточных славян, издавна была водка. Как говорит одна из легенд, сам Бог, увидев, как тяжело и много работает человек, разрешил ему пить водку в праздники и в воскресенье. А согласно белорусской легенде, Бог благословил водку (укр. «горiлка», бел. «гарелка»), чтобы люди, употребляя ее в меру, были живыми и здоровыми. На протяжении веков водку пьют в праздники, на похоронах, в воскресенье, а также в будние дни, когда человек нуждается в разрядке от горя или снятии нагрузки после изнурительного труда… Водка до сих пор является обязательным элементом многих ритуально-магических, инициальных, семейных и календарных обрядов. Например, в некоторых местностях Украины отец ребенка первым выпивает чарку, желая здоровья новорожденному, его матери и всем присутствующим. На Полтавщине на первые пострижины однолетнего ребенка ставили ногами в водку, «чтобы он быстрей начал ходить». А в некоторых селах Северной Буковины существовало поверье, что человек может привлечь к себе и счастливую судьбу, если поднесет выпить водки красивой, счастливой, а главное – нарядной женщине.

Кроме того, водка (точнее, ее питие) была частью такого обряда духовного породнения и взаимопомощи, как побратимство (посестринство). Она была главным компонентом молодежных так называемых «складчин», которые собирались обычно четыре раза в году. Юноша не мог вступить в это общество, не выставив магарыча… Девушки использовали водку в своих любовных приворотах и присушках: мылись водкой, в которой перед этим была утоплена пчелиная матка (смысл тут такой – хлопцы будут «липнуть», «присыхать» к девушкам точно так же, как пчелы к своей матке).
 
Особенное значение «оковитая» (украинский синоним водки, от латинск. Aqua vitae – примеч. переводчика) имела в жизни казаков. Кроме всех своих обязанностей – Богу ревностно молиться, на коне репяхом сидеть, хорошенько саблей рубиться и копьем колоть, из ружья зорко стрелять, умело биться на кулаках и бороться – сечевик должен был еще уметь пить водку. Это умение считалось доблестью, как отметил А.Кузьмин в своей книге «Запорожская Сечь» (1902): «Запорожцы не пропускали случая погулять; народ они были весёлый, беспечный, большие любители пображничать, уменье последнего считалось даже за доблесть между ними». 

Употребление крепких напитков у казаков не ограничивалось этикетными нормами, характерными для японцев, корейцев и других народов Восточной Азии. Казаку было все равно, как он пьет, его куда больше интересовало, сколько он пьет. А выпить этот веселый вояка мог очень много, и то когда хотел. Посполитые (феодально зависимые крестьяне, крепостные) и мещане тяжело работали изо дня в день, они придерживались многочисленных религиозных, хозяйственных, семейных, общественных и других норм, потому и пили только тогда, когда «сам Бог велит»: в праздники, на крестинах, на кладбище, временами после работы и т.д. Одним словом, это были люди, самим своим социальным положением ограниченные в проявлении и удовлетворении своих желаний и нужд. Казак же между походами и боями не был ограничен ничем, делал, что пожелается, поэтому употребление «оковитой» по принципу – «моя воля – когда хочу, тогда и пью» было в буквальном смысле одной из его вольностей, даже скорее признаком его самоценности, избранности, привилегированности, признаком того, что он распоряжается собой по собственному усмотрению.

И «гуляли» казаки так, как никто, наверное, в мире больше не умел. Ну посудите сами: «…Они закупили несколько бочек горилки и раздают её даром всякому встречному и поперечному. Всяк спешит к даровому “пойлу”, кто с котлами, кто с горшками, кто с вёдрами, кто с коновками, а кто и с целыми куфами. И тогда чего только не выдумает изобретательная фантазия запорожца? Вот подкатили запорожцы огромную бочку горилки к хате, что строится при всяком курене, вылили в неё горилку, повскакивали сами в хату, заперли за собой дверь и плавают по горилке, как по настоящей реке… А вот целый десяток добрых молодцев уставили среди площади преогромный казанище, налили в него водки и деревянными ложками черпают из него “пьяное питьё”, как черпают борщ, опрокидывая ложки под свои длинные усища и закусывая любимым лакомством — бубликами». 

У читателя может сложиться впечатление, что казаки были, как говорится, беспробудными пьяницами. Но это совсем не так. Конечно, сечевик – не ангел: и мед-пиво пил, и мимо водки не проходил, и трубку смалил, и эмоции свои не очень сдерживал, и к врагам проявлял беспощадную жестокость… Но он никогда не напивался до потери сознания и организм свой алкоголем не разрушал. Скорей наоборот – всегда славился своим превосходным физическим здоровьем. Не зря же до сих пор, провозглашая тосты за именинника, ему желают именно казацкого здоровья… Казаки пили, чтобы развеселиться, попросту говоря – расслабиться после боя. Как пишет А.Кузьмин, гулянки запорожцев не были грязным и мрачным пьянством, которое делает человека подобным скоту, а были просто вспышками неудержимого веселья, разгулом их широкой и богатой натуры. Ни одна гулянка не обходилась без музыки и танцев; когда гуляли, то угощали всех встречных и приставших без разбора, платили за всё не торгуясь, сколько вынет рука из кармана шаровар…»