Отрывок из книги А.Кочергина «Мужик с топором».

Предисловие.

Несколько измененная версия этой статьи размещена на сайте А.Кочергина - http://www.koicombat.org/art14.html

Статья посвящена одному из ответвлений русского блатного боя. Затронутая тема очень интересная и малоисследованная. А интересна она по нескольким причинам. Во-первых, блатная техника боя напрямую связана с традиционным русским рукопашным боем, откуда она, собственно говоря, и вышла. А, во-вторых, она точно также связана и с советской государственной системой ССББ, которая тщательно изучала этот опыт. С одной стороны для борьбы с ней. А с другой, для ее применения в своих целях. Потому что цели и у той, и у другой – похожие: выжить и победить любой ценой. Даже в открытых руководствах, например, Ознобишина «Искусство рукопашного боя», отводилось много места описанию блатных действий. В.И.Грунтовский говорил, что при обучении в школе армейской разведки инструктора обучали большому объему и традиционной, и блатной техники.

Использовались заключенные и в качестве «кукол», т.е. живых снарядов для тренировки бойцов советских спецслужб. Привлекались они, с их богатым эмпирическим опытом и своеобразной тюремной «школой», и к самой работе этих служб. Тут можно вспомнить, например, о группе «Лихие» из разведывательно-диверсионной сети, созданной НКВД в 1941 году на случай захвата немцами Москвы, для выполнения мероприятий «Московский план».

Мало того, и в саму блатную технику, после войны попало немало подходов госсистемы. По некоторым данным, тот же круговой бой и постановка «маятниковых» движений существовали и в «местах лишения свободы». Откуда они могли там взяться? Из традиционного боя – раз, и из самой госсистемы – два. В подтверждение своих слов приведу отрывок из книги А.Потапова «Приемы стрельбы из пистолета. Практика СМЕРШ»:

«Труднее было с бойцами ударно-диверсионных подразделений. Эти чернорабочие от контрразведки, демобилизованные за ненадобностью, остались не у дел. Кроме шестимесячных спецкурсов, они, как правило, в своем активе ничего не имели. Эти люди, энергичные и амбициозные, которые очень многое могли на войне, не нашли применения в мирной жизни – они просто ничего более не умели делать. Не ценившие на войне ни свою жизнь, ни чужую, постоянно ходившие по лезвию ножа, изначально убежденные в собственной исключительности, они частенько сходили с нравственных тормозов. Многие из них сомкнулись с преступным элементом. Некоторые стали лидерами преступных группировок. Какую опасность представляли эти люди, говорить излишне.

И поэтому те из бывших диверсионных бойцов, кто обладал повышенной житейской сообразительностью, отправились контролировать миллионы арестантов в лагерях. А те, кто такой сообразительностью не обладал, были просто посажены за решетку».

Так что можно говорить о трех ветвях русского боя советского периода – народной, блатной, государственной. Которые, как и все в русском бою, тесно переплетались и подпитывали друг друга.

Традиционная блатная техника, если ее можно так назвать, спокойно дожила до 80-х годов ХХ века. Но в период перестройки, когда в тюрьмы и зоны потоком пошли спортсмены-рэкетиры, она стала постепенно, наряду с другими понятиями, исчезать вместе с носителями старых блатных традиций.

Николай Орлов.

Так всё-таки, есть ли именно боевые, российские системы рукопашного боя?

Есть, отвечу я вам и это не морально устаревшая рубка лозы шашкой и не размахивание дрыном из околицы. Это системы, родившиеся в местах, где голые или плохо вооружённые руки, порой являются последним аргументом в борьбе за жизнь, честь и человеческое достоинство. 

Системы эти разные. Начну с одной и сразу оговорюсь, что приведу материалы, собранные в так называемом пермско-уральском лагерном регионе, что вовсе не означает, что в других местах лишения свободы это не практикуется. Еще как практикуется, но наверняка имеет свой местный колорит. Более того, мне не хотелось бы романтизировать данный пласт знаний, хочу всего лишь констатировать его существование.

То, о чём мне хотелось бы поведать, называется «бакланка». Эта метода широко используется в драках подростков, которые часто заканчиваются тяжкими телесными повреждениями, особенно в местах не столь отдаленных.

Не секрет, что именно «малолетка» была и остается самым конфликтным местом лишения свободы, так как не имеет авторитарного воровского самоуправления и, что вполне обычно, не очень-то подчиняется администрации учреждения, то есть является «беспредельной зоной», как это принято называть.

В таких условиях осужденный вынужден бороться за своё существование порой с первого до последнего дня срока. Поэтому юные преступники представляют собой очень агрессивный и подвижный социум, где каждый день «пробивают на вшивость» и вялый ответ может послужить командой для общественного приговора и последующего «опускания».